Фришь Бертолле, кто платит, когда эксплуататор исчез
17 января 2025 года административный апелляционный суд Парижа приговорил владельцев участка в Сена-Сен-Дени к административному штрафу в 10 000 евро и обязал внести залог более 55 000 евро — сумму, соответствующую работам по обеспечению безопасности, которые они не провели. Об этом сообщила организация Club Montreuil, освещавшая решение. Предприятие, эксплуатировавшее завод Бертолле, прекратило существование в декабре 2017 года.
Вот суть дела в одном предложении, и вот почему оно выходит далеко за пределы улицы Этьен-Марсель, на границе между Баньоле и Монтрёй. Когда установка, относящаяся к разряду объектов с классификацией для охраны окружающей среды, закрывается, её эксплуататор ликвидирован, а бочки остаются на месте, встает очень конкретный вопрос: кто оплачивает счёт? Административная юстиция ответила на этот вопрос по этому объекту дважды — в 2023 и в 2025 годах. Ответ не понравится владельцам земли.
Каждая статья, которую я читал о Бертолле, рассказывает об одном эпизоде. Одно решение, один пресс‑релиз, один репортаж. Ни одна из них не связывает эпизоды воедино. Я делаю это здесь, потому что хронология именно та, что делает юридический механизм понятным.
Двадцать лет поверхностной обработки, а потом никого
На этом участке располагалась установка, классифицированная для охраны окружающей среды, предназначенная для поверхностной обработки металлических изделий. Профессия, требующая использования химических ванн и порождающая отходы. По данным actu.fr, первый эксплуататор, имя которого источник не называет, работал на этом объекте до 1996 года. Компания A.M.M. Industrie возобновила деятельность с 2005 года.
Дальше всё банально — и в этом проблема. Компания была объявлена в состоянии ликвидации в 2015 году. В декабре 2017 года трибунал большой инстанции Бобиньи вынес решение о ликвидации за недостаточность активов. Перевод: больше нечего изымать.
Остаются отходы. По данным actu.fr, это бочки, кубитейнеры и канистры с химическими продуктами, накопленные без регулярной утилизации. СМИ One Planète называет цифру 99 тонн. Я не привожу её как официальную: у неё только один источник, и единственная доступная сверка — заголовок «Le Parisien», где упоминаются почти сто тонн отходов, некоторые из них токсичны. Порядок величины сходится. Точного числа нет.
На участке уже была объект ИКПЭ, эксплуататор в источниках не идентифицирован A.M.M. Industrie эксплуатировала ИКПЭ по поверхностной обработке металлических изделий Ликвидация компании Ликвидация, объявленная ТГИ Бобиньи за недостаточность активов Префектурный приказ о предписании, адресованный владельцам участка Совет государства утвердил приказ и признал владельца владельцем отходов АПП Парижа назначил штраф в 10 000 евро и залог свыше 55 000 евро.
По дате предписания стоит проявить осторожность. Коммюнике города Монтрёй от 21 апреля 2023 года, распространённое и перепечатанное Recyclage-Récupération.fr и Espace Datapresse, говорит о префектурном приказе от июня 2019 года. Статья actu.fr датирует его августом 2019 года. Я не имел доступа к самому нормативному тексту, поэтому пишу «лето 2019» и оставляю обе версии читателю, вместо того чтобы спорить о конкретном месяце на основании документа, которого я не видел.
Юридический пункт: владелец — держатель отходов
Решение от 23 марта 2023 года имеет ключевое значение для всего дела. Совет государства признал законным префектурный приказ о предписании и постановил, что владелец участка может рассматриваться как держатель отходов, а значит — как ответственный за их утилизацию. Не только последний эксплуататор. Владелец.
Два согласующихся источника это документируют, в том числе коммюнике города Монтрёй от 21 апреля 2023 года, которое приветствует решение, усиливающее действия государства и коммуны.
Нужно сделать методологическое уточнение, потому что оно чуть не заставило меня написать ошибку. Я искал номер этого решения, чтобы прочитать его в тексте. В результатах поиска циркулирует номер. Проверка по базе Совета государства показала, что он относится к совершенно другому спору — парижскому делу о складах городской логистики. Реального номера решения по делу Бертолле я не нашёл. Поэтому я ссылаюсь на дату и юрисдикцию, но не на номер. Если вы встретите статью, где приводят номер, попросите указать, откуда он взят.
Что меняет этот подход на практике, выходит далеко за рамки одной фриши в Сена‑Сен‑Дени. Принцип «загрязнитель платит», как его обычно воспринимают, подразумевает того, кто произвёл загрязнение. Однако в подавляющем большинстве дел с фришами этот субъект исчез: компания ликвидирована, активы рассыпаны. Если бы ответственность ограничивалась им, счет автоматически лёг бы на общество, то есть на налогоплательщика.
Признав качество держателя за владельцем, юрисдикция смещает акцент на того, кто остаётся идентифицируемым и платёжеспособным: обладателя прав на землю. Промышленный участок перестаёт быть просто активом и становится потенциальным пассивом, следующем за титулом собственности. Операции по застройке старых участков и механизмы рекультивации по инициативе третьих лиц читаются иначе, когда этот принцип принят.
Январь 2025: счёт приходит, но это ещё не финал
Пять с половиной лет после предписания апелляционный суд администрации Парижа перешёл к исполнению. Административный штраф 10 000 евро и залог более 55 000 евро, соответствующий сумме работ по обеспечению безопасности.
Слово «залог» требует пояснения, потому что это не штраф. Речь идёт о блокировке суммы, равной требуемым работам: либо ответственный выполняет работы и возвращает средства, либо администрация выполняет работы за счёт залога. Это один из классических инструментов санкций, применяемых к классифицированным объектам, и он эффективнее обычного штрафа, сумма которого в данном случае относительно невелика по сравнению со ставкой.
Нужно понимать эти 55 000 евро как цену обеспечения безопасности, а не как цену полной деполлюции. Разница между ними, вероятно, существенна. Я не нашёл никакой общей оценки полной очистки участка — ни со стороны префектуры, ни со стороны публичных агентств. Эта величина отсутствует в открытом доступе, и её отсутствие многое говорит о том, как продвигаются такие дела.
Есть аспект, о котором я не буду говорить, и я предпочитаю объяснить, почему, вместо того чтобы промолчать.
Жители близлежащих домов дают свидетельства, и одно СМИ посвятило их ситуации передачу. Один вторичный источник упоминает обнаружение тяжёлых металлов в крови у жителей. Только один. Без названия организации, без числа протестированных, без протокола, без даты. Я искал исследование регионального агентства здравоохранения или Santé publique France по этому конкретному участку — не нашёл.
Этот пробел сам по себе является фактом. На участке, где государство сочло необходимым выдать предписание, где юстиция дважды подтвердила принуждение, где годы стояли бочки с химией, воздействие на местных жителей не было предметом никакой публичной санитарной публикации, которую я смог найти. Отсутствующие цифры часто рассказывают столько же, сколько и опубликованные, и это отсутствие напоминает мне то, что я встречал, работая над арсеником в сельскохозяйственных почвах или ртутью, оставшейся от старых золотых копей: загрязнитель документирован, контакт с людьми — гораздо меньше.
Поэтому я не буду дальше углубляться. Приводить санитарные цифры, которые я не могу обосновать, значило бы способствовать тем, кто предпочитает сохранять неясность по этому вопросу.
Есть ещё два «слепых пятна», в том же духе. Точный перечень веществ, хранившихся на участке, опирается лишь на вторичный источник, без прямого ознакомления с инспекционными отчётами или картой объекта. И реальное состояние участка в 2026 году — очищен, в работах или заморожен — мне неизвестно. Единственные публичные следы, которые я обнаружил, — два заголовка «Le Parisien», тексты которых я не смог прочесть: в июне 2022 года сайт под наблюдением; после приговора 2025 года — неясное будущее. Нет ничего более позднего и нет сведений о ходе работ.
Что это дело предвещает в других местах
То, что делает это дело полезным, — не его масштаб, а его обычность. Обычная промышленная деятельность, эксплуататор исчезает без активов, отходы остаются, коммуна развивается, префект выносит предписание, более пяти лет процедур. Поменяйте имена — и вы получите сотни сходных ситуаций по всей территории, большинство из которых никогда не станут предметом статьи.
По данным One Planète, рассматривался проект строительства школьного здания на самом участке или рядом с ним, но агентство по вопросам экологического перехода рекомендовало против, как сообщает это издание. Школа. На фрише по обработке поверхностей. То, что кто‑то мог это рассматривать, лучше всего иллюстрирует дефицит памяти о нашем токсичном промышленном наследии, который проявляется каждый раз, когда чувствительный участок оказывается рядом с жилыми зонами, как вокруг мусоросжигательного завода Иври‑Пари‑XIII.
Остаётся вопрос, на который решения 2023 и 2025 годов не дают ответа. Владелец платит — хорошо. Но что произойдёт в тот день, когда и у владельца не останется ничего?